Дорогие друзья «Зеленой дверцы»!
Вот уже второй учебный год в «Зеленой дверце» проходят практику студенты МГППУ. В этом году это были студенты IV курса. Наши молодые коллеги, хотя и студенты дневного отделения, почти все уже работали с детьми, но это были дети дошкольного и школьного возраста.
В «Зеленую дверцу» они пришли за опытом общения с детьми младенческого и раннего возраста. Здесь студенты впервые познакомились с работой центра ранней социализации для детей до трех лет созданного по модели Зеленого дома Ф. Дольто. Во время прохождения практики ребята познакомились с концепцией Зеленого дома Дольто и принимали малышей и их родителей в команде с принимающими специалистами «Зелёной дверцы».
В этой совместной работе студенты замечали уникальность каждого ребенка и его родителей, важность умения услышать не только говорящих маму и папу, но и тех, кто старается установить равноправный диалог на своем, еще дословесном, языке. Итоги работы каждого студента обсуждались на общих интервизиях студентов и специалистов «Зелёной дверцы».
По окончании практики студенты писали эссе на тему ведения беседы с ребенком. Одну такую работу, с согласия автора, мы предлагаем вашему вниманию.
Орлова Анастасия.
Эссе-рассуждение на тему: «Как бы я объяснила трехлетнему ребенку, что такое «человек»
Первое, что мне пришло бы в голову, если бы трёхлетний ребёнок меня спросил: «А кто такой человек?», так это то, что ни один учебник по общей психологии не даст мне подходящего ответа. Потому что ребёнку нельзя сказать: «Ну, человек - это биосоциальное существо с членораздельной речью и прямохождением». Трёхлетний ребёнок - не экзаменатор. Он находится в том возрасте, когда слово равно телу, а объяснение равно отношению.
Здесь можно обратиться к видению этого вопроса Франсуазой Дольто, к ее восприятию того, что ребёнок с рождения является личностью, имеющей бессознательное, символическое измерение и право на правдивую речь. А трёхлетний возраст - это кризис «я сам», время рождения субъекта как носителя местоимения «Я». Поэтому мой ответ не может быть упрощённым, но он обязан быть телесным, ритмичным и честным.
Что я бы сказала? Я бы не стала читать лекцию. Я бы сказала примерно так, глядя в глаза и позволяя ребенку прервать меня в любую секунду: «Человек - это тот, кто внутри себя носит маленький сад. Там растут цветы чувств: радость, грусть, страх, удивление. И есть колодец желаний. Иногда этот сад поливают слова - твои собственные и тех, кто тебя любит. А иногда идёт дождь из слёз - и это тоже нормально, потому что слёзы питают корни. Человек отличается от камня тем, что камень не спрашивает «кто я?». А человек - спрашивает. И ещё человек может сказать другому: «Я тебя вижу». Когда ты смотришь на кошку - кошка видит человека. Но когда мама смотрит на тебя и улыбается - она видит не просто кого-то. Она видит человека, который однажды скажет кому-то: «Ты не один».
Опираясь на Дольто, я бы сделала три важных вещи, которые она практиковала в «Зелёном доме». Во-первых, нужно признать, что ребёнок уже является субъектом собственных желаний и ощущений. Трёхлетний ребенок, задавая вопрос о человеке, уже проявил себя как человек. Я бы назвала его по имени, установила зрительный контакт. Потому что уважение к вопросу важнее, чем правильность ответа. Во-вторых, я бы использовала метафору тела. Дольто разработала концепцию «бессознательного образа тела», который формируется не из анатомии, а из истории отношений и слов, которые к ребёнку были обращены. Для трёхлетнего ребенка «человек» является кем-то, у кого есть лицо, руки, глаза, уши. Поэтому я бы прикоснулась к его ладоням и сказала: «Смотри, у человека есть ладошка - и в ней помещается и камешек, и тепло другой руки. У человека есть рот - чтобы сказать «люблю» или «мне больно». У человека есть уши - чтобы услышать, когда зовут по имени». В-третьих, я бы не вставала в позицию всезнающего эксперта. Ведь для детей главное не ответ и его правильность, а присутствие и участие взрослого. Поэтому я бы закончила свою речь вопросом к ребёнку: «А как ты думаешь, человек - это кто?». Возможно, через десять лет этот ребёнок прочитает в учебнике определение человека. И я надеюсь, что тогда он вспомнит не «биосоциальное существо», а тёплый разговор, где ему сказали: «Человек - это тот, кто может посмотреть на другого и сказать: ты живой, и я живой, и это чудо!»
Объяснять что-то ребёнку - значит не заполнять его голову правильными формулами. Это значит - встретиться с ним в том пространстве, где слова ещё не остыли, тело помнит о себе, а вопрос важнее ответа.
Вот уже второй учебный год в «Зеленой дверце» проходят практику студенты МГППУ. В этом году это были студенты IV курса. Наши молодые коллеги, хотя и студенты дневного отделения, почти все уже работали с детьми, но это были дети дошкольного и школьного возраста.
В «Зеленую дверцу» они пришли за опытом общения с детьми младенческого и раннего возраста. Здесь студенты впервые познакомились с работой центра ранней социализации для детей до трех лет созданного по модели Зеленого дома Ф. Дольто. Во время прохождения практики ребята познакомились с концепцией Зеленого дома Дольто и принимали малышей и их родителей в команде с принимающими специалистами «Зелёной дверцы».
В этой совместной работе студенты замечали уникальность каждого ребенка и его родителей, важность умения услышать не только говорящих маму и папу, но и тех, кто старается установить равноправный диалог на своем, еще дословесном, языке. Итоги работы каждого студента обсуждались на общих интервизиях студентов и специалистов «Зелёной дверцы».
По окончании практики студенты писали эссе на тему ведения беседы с ребенком. Одну такую работу, с согласия автора, мы предлагаем вашему вниманию.
Орлова Анастасия.
Эссе-рассуждение на тему: «Как бы я объяснила трехлетнему ребенку, что такое «человек»
Первое, что мне пришло бы в голову, если бы трёхлетний ребёнок меня спросил: «А кто такой человек?», так это то, что ни один учебник по общей психологии не даст мне подходящего ответа. Потому что ребёнку нельзя сказать: «Ну, человек - это биосоциальное существо с членораздельной речью и прямохождением». Трёхлетний ребёнок - не экзаменатор. Он находится в том возрасте, когда слово равно телу, а объяснение равно отношению.
Здесь можно обратиться к видению этого вопроса Франсуазой Дольто, к ее восприятию того, что ребёнок с рождения является личностью, имеющей бессознательное, символическое измерение и право на правдивую речь. А трёхлетний возраст - это кризис «я сам», время рождения субъекта как носителя местоимения «Я». Поэтому мой ответ не может быть упрощённым, но он обязан быть телесным, ритмичным и честным.
Что я бы сказала? Я бы не стала читать лекцию. Я бы сказала примерно так, глядя в глаза и позволяя ребенку прервать меня в любую секунду: «Человек - это тот, кто внутри себя носит маленький сад. Там растут цветы чувств: радость, грусть, страх, удивление. И есть колодец желаний. Иногда этот сад поливают слова - твои собственные и тех, кто тебя любит. А иногда идёт дождь из слёз - и это тоже нормально, потому что слёзы питают корни. Человек отличается от камня тем, что камень не спрашивает «кто я?». А человек - спрашивает. И ещё человек может сказать другому: «Я тебя вижу». Когда ты смотришь на кошку - кошка видит человека. Но когда мама смотрит на тебя и улыбается - она видит не просто кого-то. Она видит человека, который однажды скажет кому-то: «Ты не один».
Опираясь на Дольто, я бы сделала три важных вещи, которые она практиковала в «Зелёном доме». Во-первых, нужно признать, что ребёнок уже является субъектом собственных желаний и ощущений. Трёхлетний ребенок, задавая вопрос о человеке, уже проявил себя как человек. Я бы назвала его по имени, установила зрительный контакт. Потому что уважение к вопросу важнее, чем правильность ответа. Во-вторых, я бы использовала метафору тела. Дольто разработала концепцию «бессознательного образа тела», который формируется не из анатомии, а из истории отношений и слов, которые к ребёнку были обращены. Для трёхлетнего ребенка «человек» является кем-то, у кого есть лицо, руки, глаза, уши. Поэтому я бы прикоснулась к его ладоням и сказала: «Смотри, у человека есть ладошка - и в ней помещается и камешек, и тепло другой руки. У человека есть рот - чтобы сказать «люблю» или «мне больно». У человека есть уши - чтобы услышать, когда зовут по имени». В-третьих, я бы не вставала в позицию всезнающего эксперта. Ведь для детей главное не ответ и его правильность, а присутствие и участие взрослого. Поэтому я бы закончила свою речь вопросом к ребёнку: «А как ты думаешь, человек - это кто?». Возможно, через десять лет этот ребёнок прочитает в учебнике определение человека. И я надеюсь, что тогда он вспомнит не «биосоциальное существо», а тёплый разговор, где ему сказали: «Человек - это тот, кто может посмотреть на другого и сказать: ты живой, и я живой, и это чудо!»
Объяснять что-то ребёнку - значит не заполнять его голову правильными формулами. Это значит - встретиться с ним в том пространстве, где слова ещё не остыли, тело помнит о себе, а вопрос важнее ответа.
