Шестое июня – особый день для всех, кто говорит на русском языке. Это день рождения А.С. Пушкина, который празднуется в нашей стране, как день русского языка. Пушкин внес огромный вклад в развитие русского литературного языка, синтезировав культуру дворянского литературного языка с живой русской речью. Сам он так писал о русском языке. «Русский народ создал русский язык, яркий, как радуга после весеннего ливня, меткий, как стрелы, певучий и богатый, задушевный, как песня над колыбелью». Сегодня мы постарались представить вам, дорогие друзья «Зеленой дверцы», несколько стихотворений, созданных русскими поэтами, продолжающими разговор со своими музами и читателями, и самыми маленькими, и, конечно, их мамами, папами, бабушками и дедушками.
![](https://static.tildacdn.com/tild6638-3334-4132-a337-316635333162/13.png)
О боги мирные полей, дубров и гор,
Мой Аполлон ваш любит разговор,
Меж вами я нашел и музу молодую,
Подругу дней моих, невинную, простую,
Но чем-то милую — не правда ли, друзья?
И своенравная волшебница моя,
Как тихой ветерок, иль пчелка золотая,
Иль беглый поцелуй, туда, сюда летая…
1824 Александр Пушкин
Мой Аполлон ваш любит разговор,
Меж вами я нашел и музу молодую,
Подругу дней моих, невинную, простую,
Но чем-то милую — не правда ли, друзья?
И своенравная волшебница моя,
Как тихой ветерок, иль пчелка золотая,
Иль беглый поцелуй, туда, сюда летая…
1824 Александр Пушкин
![](https://static.tildacdn.com/tild6161-6330-4766-b831-316530353364/14.png)
Стихи не пишутся – случаются,
как чувства или же закат.
Душа – слепая соучастница.
Не написал – случилось так.
1996 Андрей Вознесенский
как чувства или же закат.
Душа – слепая соучастница.
Не написал – случилось так.
1996 Андрей Вознесенский
День
И рыбка мелькает в прохладной реке,
И маленький домик стоит вдалеке,
И лает собака на стадо коров,
И под гору мчится в тележке Петров,
И вьется на домике маленький флаг,
И зреет на нивах питательный злак,
И пыль серебрится на каждом листе,
И мухи со свистом летают везде,
И девушки, греясь, на солнце лежат,
И пчелы в саду над цветами жужжат,
И гуси ныряют в тенистых прудах,
И день пробегает в обычных трудах.
25-26 октября 1937 года Даниил Хармс
И рыбка мелькает в прохладной реке,
И маленький домик стоит вдалеке,
И лает собака на стадо коров,
И под гору мчится в тележке Петров,
И вьется на домике маленький флаг,
И зреет на нивах питательный злак,
И пыль серебрится на каждом листе,
И мухи со свистом летают везде,
И девушки, греясь, на солнце лежат,
И пчелы в саду над цветами жужжат,
И гуси ныряют в тенистых прудах,
И день пробегает в обычных трудах.
25-26 октября 1937 года Даниил Хармс
![](https://static.tildacdn.com/tild3332-3131-4435-b962-356236303132/16.png)
Детство
Огромные глаза, как у нарядной куклы,
Раскрыты широко. Под стрелами ресниц,
Доверчиво-ясны и правильно округлы,
Мерцают ободки младенческих зениц.
На что она глядит? И чем необычаен
И сельский этот дом, и сад, и огород,
Где, наклонясь к кустам, хлопочет их хозяин,
И что-то, вяжет там, и режет, и поет?
Два тощих петуха дерутся на заборе,
Шершавый хмель ползет по столбику крыльца.
А девочка глядит. И в этом чистом взоре
Отображен весь мир до самого конца.
Он, этот дивный мир, поистине впервые
Очаровал ее, как чудо из чудес,
И в глубь души ее, как спутники живые,
Вошли и этот дом, и этот сад, и лес.
И много минет дней. И боль сердечной смуты
И счастье к ней придет. Но и жена, и мать,
Она блаженный смысл короткой той минут
Вплоть до седых волос всё будет вспоминать.
1957 Николай Заболоцкий
Огромные глаза, как у нарядной куклы,
Раскрыты широко. Под стрелами ресниц,
Доверчиво-ясны и правильно округлы,
Мерцают ободки младенческих зениц.
На что она глядит? И чем необычаен
И сельский этот дом, и сад, и огород,
Где, наклонясь к кустам, хлопочет их хозяин,
И что-то, вяжет там, и режет, и поет?
Два тощих петуха дерутся на заборе,
Шершавый хмель ползет по столбику крыльца.
А девочка глядит. И в этом чистом взоре
Отображен весь мир до самого конца.
Он, этот дивный мир, поистине впервые
Очаровал ее, как чудо из чудес,
И в глубь души ее, как спутники живые,
Вошли и этот дом, и этот сад, и лес.
И много минет дней. И боль сердечной смуты
И счастье к ней придет. Но и жена, и мать,
Она блаженный смысл короткой той минут
Вплоть до седых волос всё будет вспоминать.
1957 Николай Заболоцкий
![](https://static.tildacdn.com/tild3161-3764-4034-a362-663530316236/17.png)
Я цветок назвала — и цветок заалел,
Венчик вспыхнул, и брызжет пыльца.
Птицу я назвала — голос птицы запел,
Птенчик выпорхнул в свет из яйца.
День и час назвала — и, как здесь повелось,
Этот день наступил, этот час.
Я дитя назвала, и оно родилось
И останется жить после нас.
Я еще назову кое-что из того,
Что пока безымянно, темно.
Проще пареной репы моё волшебство,
Но останется тайной оно.
1978 Юнна Мориц
![](https://static.tildacdn.com/tild3135-3637-4737-a462-383536373236/18.png)
Природа
Звенит, смеётся, как младенец,
И смотрит солнышку вослед.
И меж домов, берёз, поленниц
Горит, струясь, небесный свет.
Как над заплаканным младенцем,
Играя с нею, после гроз
Узорным чистым полотенцем
Свисает радуга с берёз,
И миротворный
запах мёда
По травам катится волной, –
Его вкушает вся природа
И щедро делится со мной!
И вольно дышит
ночью звёздной
Под колыбельный скрип телег…
И вдруг разгневается грозно
Совсем как взрослый человек.
1970 Николай Рубцов
Звенит, смеётся, как младенец,
И смотрит солнышку вослед.
И меж домов, берёз, поленниц
Горит, струясь, небесный свет.
Как над заплаканным младенцем,
Играя с нею, после гроз
Узорным чистым полотенцем
Свисает радуга с берёз,
И миротворный
запах мёда
По травам катится волной, –
Его вкушает вся природа
И щедро делится со мной!
И вольно дышит
ночью звёздной
Под колыбельный скрип телег…
И вдруг разгневается грозно
Совсем как взрослый человек.
1970 Николай Рубцов
![](https://static.tildacdn.com/tild3964-6234-4633-a166-363235643834/19.png)
Бабочка (Vanessa aniiopa)
Бархатно-чёрная, с тёплым отливом сливы
созревшей,
вот распахнулась она; сквозь этот
бархат живой
сладостно светится ряд
васильково-лазоревых зёрен
вдоль круговой бахромы, жёлтой, как
зыбкая рожь.
Села на ствол, и дышат зубчатые нежные
крылья,
то припадая к коре, то обращаясь к
лучам…
О, как ликуют они, как мерцают
божественно! Скажешь:
голубоокая ночь в раме двух палевых
зорь.
Здравствуй, о, здравствуй, грёза
берёзовой северной рощи!
Трепет, и смех, и любовь юности вечной
моей.
Да, я узнаю тебя в Серафиме при дивном
свиданье,
крылья узнаю твои, этот священный узор.
1917 – 1922 Владимир Набоков
Бархатно-чёрная, с тёплым отливом сливы
созревшей,
вот распахнулась она; сквозь этот
бархат живой
сладостно светится ряд
васильково-лазоревых зёрен
вдоль круговой бахромы, жёлтой, как
зыбкая рожь.
Села на ствол, и дышат зубчатые нежные
крылья,
то припадая к коре, то обращаясь к
лучам…
О, как ликуют они, как мерцают
божественно! Скажешь:
голубоокая ночь в раме двух палевых
зорь.
Здравствуй, о, здравствуй, грёза
берёзовой северной рощи!
Трепет, и смех, и любовь юности вечной
моей.
Да, я узнаю тебя в Серафиме при дивном
свиданье,
крылья узнаю твои, этот священный узор.
1917 – 1922 Владимир Набоков
![](https://static.tildacdn.com/tild6238-3163-4764-a535-353137333932/20.png)
Муха
— Ты куда попала, муха?
— В молоко, в молоко.
— Хорошо тебе, старуха?
— Нелегко, нелегко.
— Ты бы вылезла немножко.
— Не могу, не могу.
— Я тебе столовой ложкой
Помогу, помогу.
— Лучше ты меня, бедняжку,
Пожалей, пожалей,
Молоко в другую чашку
Перелей, перелей.
1925 Осип Мандельштам
— Ты куда попала, муха?
— В молоко, в молоко.
— Хорошо тебе, старуха?
— Нелегко, нелегко.
— Ты бы вылезла немножко.
— Не могу, не могу.
— Я тебе столовой ложкой
Помогу, помогу.
— Лучше ты меня, бедняжку,
Пожалей, пожалей,
Молоко в другую чашку
Перелей, перелей.
1925 Осип Мандельштам
![](https://static.tildacdn.com/tild3839-3430-4337-b065-343263373530/21.png)
Благодарю за все
Благодарю за всё. За тишину.
За свет звезды, что спорит с темнотою.
Благодарю за сына, за жену.
За музыку блатную за стеною.
За то благодарю, что скверный гость,
я всё-таки довольно сносно встречен –
и для плаща в прихожей вбили гвоздь,
и целый мир взвалили мне на плечи.
Благодарю за детские стихи.
Не за вниманье вовсе, за терпенье.
За осень. За ненастье. За грехи.
За неземное это сожаленье.
За бога и за ангелов его.
За то, что сердце верит, разум знает.
Благодарю за то, что ничего
подобного на свете не бывает.
За всё, за всё. За то, что не могу,
чужое горе помня, жить красиво.
Я перед жизнью в тягостном долгу,
и только смерть щедра и молчалива.
За всё, за всё. За мутную зарю.
За хлеб. За соль. Тепло родного крова.
За то, что я вас всех благодарю,
за то, что вы не слышите ни слова.
Март 1996 Борис Рыжий
Благодарю за всё. За тишину.
За свет звезды, что спорит с темнотою.
Благодарю за сына, за жену.
За музыку блатную за стеною.
За то благодарю, что скверный гость,
я всё-таки довольно сносно встречен –
и для плаща в прихожей вбили гвоздь,
и целый мир взвалили мне на плечи.
Благодарю за детские стихи.
Не за вниманье вовсе, за терпенье.
За осень. За ненастье. За грехи.
За неземное это сожаленье.
За бога и за ангелов его.
За то, что сердце верит, разум знает.
Благодарю за то, что ничего
подобного на свете не бывает.
За всё, за всё. За то, что не могу,
чужое горе помня, жить красиво.
Я перед жизнью в тягостном долгу,
и только смерть щедра и молчалива.
За всё, за всё. За мутную зарю.
За хлеб. За соль. Тепло родного крова.
За то, что я вас всех благодарю,
за то, что вы не слышите ни слова.
Март 1996 Борис Рыжий
![](https://static.tildacdn.com/tild6438-3931-4639-a334-333330323334/22.png)
Устная речь
Это так, а не иначе,
Ты мне, друг мой, не перечь:
Люди стали жить богаче,
Но беднее стала речь.
Дачи, джинсы, слайды, платья…
Ценам, цифрам несть конца, —
Отвлеченные понятья
Улетучиваются.
Гаснет устная словесность,
Разговорная краса;
Отступают в неизвестность
Речи русской чудеса.
Сотни слов, родных и метких,
Сникнув, голос потеряв,
Взаперти, как птицы в клетках,
Дремлют в толстых словарях.
Ты их выпусти оттуда,
В быт обыденный верни,
Чтобы речь – людское чудо –
Не скудела в наши дни.
1991 Владимир Шефнер
Это так, а не иначе,
Ты мне, друг мой, не перечь:
Люди стали жить богаче,
Но беднее стала речь.
Дачи, джинсы, слайды, платья…
Ценам, цифрам несть конца, —
Отвлеченные понятья
Улетучиваются.
Гаснет устная словесность,
Разговорная краса;
Отступают в неизвестность
Речи русской чудеса.
Сотни слов, родных и метких,
Сникнув, голос потеряв,
Взаперти, как птицы в клетках,
Дремлют в толстых словарях.
Ты их выпусти оттуда,
В быт обыденный верни,
Чтобы речь – людское чудо –
Не скудела в наши дни.
1991 Владимир Шефнер
![](https://static.tildacdn.com/tild6536-3561-4264-b966-316462346664/23.png)
Вводные слова
Возьмите вводные слова.
От них кружится голова,
Они мешают суть сберечь
И замедляют нашу речь.
И все ж удобны потому,
Что выдают легко другим,
Как мы относимся к тому,
О чем, смущаясь, говорим.
Мне скажут: «К счастью…»
И потом
Пусть что угодно говорят,
Я слушаю с открытым ртом
И радуюсь всему подряд.
Меня, как всех, не раз, не два
Спасали вводные слова,
И чаще прочих среди них
Слова «во–первых», «во–вторых».
Они, начав издалека,
Давали повод не спеша
Собраться с мыслями, пока
Не знаю где была душа.
1962 Александр Кушнер
Возьмите вводные слова.
От них кружится голова,
Они мешают суть сберечь
И замедляют нашу речь.
И все ж удобны потому,
Что выдают легко другим,
Как мы относимся к тому,
О чем, смущаясь, говорим.
Мне скажут: «К счастью…»
И потом
Пусть что угодно говорят,
Я слушаю с открытым ртом
И радуюсь всему подряд.
Меня, как всех, не раз, не два
Спасали вводные слова,
И чаще прочих среди них
Слова «во–первых», «во–вторых».
Они, начав издалека,
Давали повод не спеша
Собраться с мыслями, пока
Не знаю где была душа.
1962 Александр Кушнер